Леденящие воображение описания разрушительных последствий гуннского вторжения для европейских цивилизаций: античной и варварской – не редкость на страницах книг ученых и литераторов, посвященных истории Римской империи и ее окружения эпохи Великого переселения народов. Многие авторы, начиная с эпохи средневековья и до новейшего времени, представляли нашествие азиатских кочевников – диких, злобных и беспощадных – карой Господней за грехи человеческие. Сами гунны, во главе с Аттилой – Бичом Божьим, виделись подлинными сынами Тьмы, дьявольским отродьем. Их главная историческая роль – сеять страх и разрушение, стирая с лица Земли все живое; пировать на пепелищах городов и селений завоеванных государств; попирать ногами кости бесчисленных жертв.

Один из классических образцов литературы подобного рода – эссе «Аттила» из книги П. де Сен Виктора «Боги и люди», появившейся в начале XX в. Личность царя гуннов предстает здесь воплощением «Четвертого всадника Апокалипсиса» – грозного призрака, явившегося некогда взору Святого Иоанна Богослова: «… и вот конь бледный, и на нем всадник, которому имя – «смерть»; и ад следовал за ним; и дана ему власть над четвертой частью земли – умерщвлять мечом и голодом, и мором и зверями земными» (Откровение.., глава, стих 8).

Образы библейского пророчества, данного человечеству за сотни лет до столкновения римлян и других народов с гуннами, в том числе полчищами Аттилы, представились автору эссе вполне созвучными событиям реальной истории.

Развивая эту идею, мистически настроенный читатель может назвать глубоко символичным сам факт публикации блистательного русского перевода книги «Боги и люди», выполненного Максимилианом Волошиным, именно в 1914 году по Р. X., обозначившем началом первой мировой войны столь же принципиальный рубеж в истории человечества, сколь и 375 «гуннским» годом по Р. X.

Верующий в пифагорейскую мистику чисел, сразу укажет на тождество сумм цифровых символов, составляющих календарные обозначения обоих годов. И та, и другая равны 15, то есть числу кратному «священным знакам» – 3-й 5… Иной, конечно, увидит во всем этом игру воспаленного воображения, а суеверный читатель поставит рядом еще одно число – 1941 год с такой же суммой цифр, призадумавшись над событиями: и августа 14, и июня 41 зеркально отражающими друг друга. Такой мистик припомнит, конечно, «доски Времени» Велимира Хлебникова, где задолго до революции в Российской Империи был предсказан другой год: «… Некто 1917…»; сопоставит сумму его цифр с апокалиптическим «Числом Зверя – 666» и снова получит тождественные результаты, равные на этот раз – 18… В конце концов перед его мысленным взором возникнет облик древнего года – 378 по Р. X., о котором мы еще поговорим… И тогда мистический «числовой круг», соединяющий рубежи веков: IV и V, а также XІХ и XX, снова сомкнётся… Скептик, пожав плечами, скажет: «Чепуха!». Но, вероятно, не случайно образы гуннской эпохи часто возникали в литературе трагического XX столетия, когда подобия картинам, сочиненным П. де Сен Виктором, повторялись неоднократно и наяву.

В годах 1933-1940, когда от руки «братьев по разуму» гибли миллионы людей; и на одной шестой части света, и в Китае, и в Испании, да мало ли где еще! – под пером россиянина Дмитрия Кедрина родилась трагическая поэма «Свадьба». Ее главный персонаж – Аттила:

«… Поводырь убийц,

Кормивший смертью с острия меча

Растерзанный и падший мир,

Работник,

Оравший твердь копьем,

Шкарь,

С петель,

Сорвавший дверь Европы».

Этот уродливый и зловещий карлик:

«… В поту ходивший с лейкою кровавой

Над пажитью костей и черепов…»

при желании легко сопоставим с каннибальскими личностями правителей вроде Гитлера или Сталина…

Среди писателей, конечно, были авторы, не прибегавшие к столь простейшим ассоциациям, прозрачным аналогиям или очевидной модернизации истории гуннов. Но и они отдавали обязательную дань тем или иным сторонам предыдущей традиции, акцентированной на ужасах гуннской эпохи. В качестве примеров из восточноевропейской литературы назовем хотя бы трагедию петербуржца Е.Замятина «Аттила», написанную в конце 20-х, или роман киевского прозаика В. Малика «Князь Кий», появившийся в конце 70-х гг. текущего столетия.

«Апокалиптические» картины экспансии гуннов на земли народов Европы, созданные воображением беллетристов, возникли, естественно, не сами по себе. Их появление стимулировала почтенная историографическая традиция, рисовавшая гуннов исчадиями ада, слагавшаяся на протяжении многих веков. В этом отношении весьма характерны средневековые «портреты» Аттилы, изображавшие этого человека рогатым, словно сатана.

Однако, обращаясь к произведениям более древним, созданным писателями-современниками событий рубежа 1V-V вв., описывавших «доаттиловых» гуннов, а также людей Аттилы, видим гораздо более сложную, достаточно реалистическую, весьма неоднозначную картину, мало похожую на плоды творчества авторов позднейших времен.

Прежде всего бросается в глаза практически полное отсутствие сопоставления гуннов с представителями потустороннего мира. Это в равной степени касается и Писателей-христиан, и язычников – людей, оставшихся верными культам античного мира – греко-римским или восточным. Никто из этих авторов не приписывает азиатским кочевникам каких-то особых дьявольских качеств, отличающих сей народ от прочих варваров или даже римлян.

Конечно, гунны, по выражению отца христианской Церкви Св. Евсевия Иеронима, «новая дикость». Естественно, этой «дикости», как писали «язычник» Аммиан Марцеллин и многие другие авторы разных вероисповеданий, присущи уродливый облик, отвратительные нравы, обычаи, обряды – непонятные и неприемлемые для воспитанников античной культуры. Но эти особенности, отличавшие гуннов от других варваров, более привычных восприятию римлян, объяснялись их современниками в общем-то логично. Ведь в качестве родины неведомого ранее народа рассматривались наиболее отдаленные земли огромной страны Скифии – холодные просторы Азии, расположенные за «ледяным Танаисом» (Доном), громадным озером, иногда отождествлявшимся с Меотидой (Азовским морем), неприступными горами… Эти территории никогда не посещались греко-римскими купцами, воинами, путешественниками и, конечно, не могли не «породить» столь несимпатичных дикарей, каковыми предстали гунны в описаниях наших источников.

С другой стороны, христианский моралист Сальвиан, бичуя «язвы» римского общества и сопоставляя его порочность с поведением гуннов – людей «бесстыдных», считает кочевников народом более «справедливым», нежели римляне. Поэт Клавдий Клавдиан, описывающий «подлых гуннов», питающихся полусырым мясом, клянущихся убитыми ими же самими родственниками, фактически восхищается их воинской доблестью. Он сравнивает храбрых, мужественных, выносливых конников с мифологическими кентаврами – полулюдьми-полуконями. Гунны – прекрасные кавалеристы и лучники, владеющие нетрадицонными для европейцев приемами ведения боев: молниеносными набегами – ударами, сменяющимися столь же быстрым исчезновением с поля сражения, являвшимся лишь передышкой для нового неожиданного нападения. Такая тактика заставляла других варваров – аланов, остроготов, визиготов, изматываемых непрерывными атаками гуннов, капитулировать, признавая власть победителей над собой, или уходить подальше, покидая собственные земли.

В 397 году другой отец церкви – Св. Амвросий Медиоланский дал краткое и весьма емкое описание «принципа домино» применительно к последствиям гуннских налетов на соседних варваров: «Хунны восстали на аланов, аланы на готов…» и т. д.

Конечно, гунны – «неприятные и дикие варвары», но они – такая же часть человечества, как и прочие народы. «… Римлянин, дат, сармат, вандал, гунн, гетул, гарамант, манн, саксон и галавл, – писал в начале ^: знаменитый христианский поэт Пруденций, – все ладят по одной земле, небо для всех одно, один и океан, который окружает наш земной круг». В этот же период, согласно Св Иерониму: «… гунны изучают Псалтырь, холода Скифии кипят жаром веры».

Несложно заметить, что все без исключения писатели рубежа IV-V в. воспринимали новый народ просто как органическую окружавшего Рим варварского мира, быть может лишь наиболее экзотичную своей внешностью и манерами.

Но было и другое…

Именно гунны дестабилизировали обстановку в самой Скифии; оказались свособразным поршнем – пружиной, выталкивавшей к римской границе вес новые и новые толпы мигрантов.

Именно первая волна беженцев – визигатов Фригигерна и Алавива, а также остроготов I и аланов Алатея,” Сафрака, Фарнобия стали причиной «… невыразимой Илиады бед…» для Империи, ярко описанной и Аммианом Mapцеллином, и его преемниками. Однако само римское правительство оказалось главным виновником собственных проблем, развернув грабеж визиготских переселенцев на Дунае, настроенных в начале вполне лояльно. Ту около года безропотно терпели издевательства и произвол наместников – Лупицина и Максима… Римляне спровоцировали голод, обращали в рабство тысячи людей, пытались уничтожить вождей иммигрантов. Они сами, словно ведомые нечистой силой, вызвали пожар восстания готов 377-378 гг., который охватил Фракию и соседние провинции, и как следствие – катастрофу рокового 9 августа 378 года. Тогда в битве с готами и аланами под Андрианополем на подступах к самому Константинополю погибли лучшие войска Империи во главе с самим Августом Валентом, не пожелавшим ждать подкреплений от племянника Грацмана.

Так, отнюдь не гуннские нашествия на Рим, а его политика привела к необратимым последствиям для судеб античного мира, когда варварское присутствие на значительной территории Империи стало фактором угрожающим и постоянным.

На протяжении 20 лет, между 375 и годами, гунны не беспокоили Рим, занятый внутренними и внешними воинами с готами, аланами и другими народами. Более того, преемник Валента – император Феодосии I Великий начал привлекать их в качестве наемников-союзников против своих врагов. Глухие упоминания источников о столкновениях с гуннами якобы, имевшими место при том же Феодосии, весьма неопределенны и малодостоверны. Coправитель Феодосия – Валентиан II также приглашал гуннские отряды себе на помощь в Западную Европу. Обстановка принципиально изменилась в 395 году, который обычно считается годом рождения Аттилы.

Евгений ГОРОХОВСКИЙ

Теги: Август Валент, аланы, Амвроский Медиоланский, Аттила, Валентиан ІІ, визиготы, Волошин, готы, гунны, Иероним, Кедрин, Клавдий Клавдиан, Марцеллин, Пруденций, Рим, Сальвиан, Сен Виктор, Скифия, Феодосий І Великий, Хлебников