Любой авантюрист по натуре игрок. Чем бы ни занимался Казанова, для него действительность была игрой, конечной целью которой являлся, разумеется, какой-либо приз. Именно жажда такого своеобразного приза, как слава не только преходящая, но и во веки веков, подтолкнула на склоне лет старика-Казанову к мысли облачить свои устные истории, которыми он развлекал современников, в мемуарную форму. Однако мемуары - далеко не единственное сочинение Казановы. Он является автором довольно средних пьес (никогда не пользовавшихся популярностью), брошюр по математике (аккуратно «слизанных» у более разбирающихся в данном вопросе современников), 5-томного фантастического романа «Икозамерон», которым очень гордился автор, но из-за вторичности сюжета и нудности повествования выглядевшего довольно уныло (правда, идея романа о путешествии к центру Земли нашла свое воплощение спустя сто лет у Жюля Верна):

Помимо всего прочего, Казанова «доставал» современников всевозможными трактатами: после того как Вольтер доказал Джованни ничтожность его личности, появился антивольтеровский трактат «Размышления над «Похвальными словами г-ну де Вольтеру». Снедаемый завистью, Казанова анонимно издает «Разговор мыслителя с самим собой», направленный против его коллег Сен-Жермена и Калиостро; стараясь вернуть расположение инквизиции, отсылает в (Венецию подхалимный труд «Опровержение «Истории Венецианского государства» Амело де ла Уссё» (кстати, руководство венецианской инквизиции не только простило блудного сына, но и произвело его в почетный ранг шпиона и доносчика) и прочие произведения, вряд ли оставившие заметный след в литературе или истории. А подобным образом «наследить» Казанове хотелось до умопомрачения. Именно поэтому он и пишет свои воспоминания.

«История моей жизни» является типичным «продуктом» своего времени. На рубеже ХУН-ХУШ веков склонность почтенной публики к мемуарной литературе достигла апогея. Европейцы зачитывались воспоминаниями писателей Ларошфуко и д’Обинье, кардиналов Ришелье и Мазарини, королев Генриетты Английской и Маргариты Валуа и многих-многих менее известных авторов так, что мемуары как жанр стали доминантой тогдашней литературы. Однако современники почему-то именно воспоминания Каза-новы считали верхом неприличия. Несмотря на то, что по сравнению с романами маркиза де Сада или Андре де Нерсиа «История моей жизни» выглядит литературой для детей, первое, изрядно сокращенное издание (и то в немецком переводе) увидело свет лишь в 1822 г., а полный текст мемуаров появился уже в 1960. Чем же воспоминания Казаковы столь отличались от массы аналогичных изданий? Общее в них, конечно же, то, что автор, несмотря на реалии собственной жизни, старался выставить себя в,максимально выгодном свете перед читателями, зачастую искажая факты, а подчас попросту лгал. Но если у политиков и писателей любовные приключения мелькают на страницах мемуаров как бы между прочим, то у Казановы являются доминантой, что, собственно, и создает его нынешнюю репутацию. Именно «амурные» подвиги автора являются целью воспоминаний Казановы, хотя он и забывает упомянуть, что любовь для него не только потребность, но и работа ради хлеба насущного. Однако за давностью достаточно большое количество фактов из мемуаров нашего героя подтверждения не имеют, а посему исследователи зачастую обращаются непосредственно к тексту воспоминаний. Давайте и мы посмотрим на страницы «Истории моей жизни» с точки зрения фактов.

«…Полнота изумлений перед его физическими подвигами заставили наш мир, регистрирующий только рекорды и редко измеряющий душевную силу, возвести Ка-занову в символ фаллического триумфа и украсить его драгоценнейшим венком славы…» (Стефан Цвейг, «Казанова»)

Самый распространенный способ рассмотрения фактов - это магия чисел, сиречь статистика. Я думаю, Казанове не имело смысла преуменьшать количество связей с женщинами, так как в те времена бытовал жанр романа - «списка любовных побед» и, разумеется, отнюдь не в интересах автора подобный список сокращать. Итак, статистика: согласно тексту мемуаров, у Казановы было 122 женщины в 39 лет. Элементарная арифметика намекает: 3,1 любовных приключения в год. Думдю, подобная цифра может поразить воображение лишь монаха да законченного пуританина. Тем паче, что у знаменитых людей разных эпох (например, Байрона, Мопассана, Пресли, Джоплин и многих других) этот «список» в несколько раз длиннее. Стало быть, дело не в количестве.

Действительно, в отличие от Дон Жуана, Казанова не стремился доказывать свою мужскую состоятельность количеством любовных побед. Каждую связь он рассматривал исключительно с позиции «качества». В этом (нужно отдать ему должное) Джованни преуспел - скольких женщин, хотя и временно, он все же сделал счастливее… Это напоминает легенду о Шиве, согласно которой популярный индийский бог пребывает в вечном стремлении найти свою женскую половину. Но как только находит, она немедленно ускользает, являясь через некоторое время а новом обличье. Жизнь Казановы также напоминает одну бесконечную любовную связь (ведь практически каждую свою партнершу он действительно по-своему любил). Тем более, Он считал, что длительное воздержание влечёт за собой цепь всевозможных заболеваний не только духа, но и плоти (наверное, поэтому в качестве «издержек производства» Джованни перенес одиннадцать венерических заболеваний). Да к тому же поиски новых ощущений являются смыслом существования авантюристов, в том числе сексуальных. Не отставал в этом и наш герой, начиная с вышеупомянутой аферы с маркизой де Юрфе и заканчивая соблазнением монашек и собственной дочери. Однажды Казанова влюбился в содержанку герцога-гомосексуалиста Леониду, а позднее выяснил, что это его дочь от мимолетной связи с Лукрецией 17 лет назад. Лишь спустя десять лет, когда Леонида вышла замуж за старика-маркиза, она стала любовницей своего отца, а через некоторое время от сего откровенного инцеста у них появился сын. Теоретическую базу под свои отцовские чувства Казанова подвел следующим образом: «… я никогда не мог понять, как отец может нежно любить свою дочь, если он не спал с ней хотя бы один раз». Что ж, право на версии - неотъемлемое достижение человечества…

Однако сколь веревочке ни виться, рано или поздно наступает неумолимый финал. Такой финал наступил и у Казановы. Как расплата за грехи молодости. Со временем наступает пресыщение, за которым по пятам крадется старость. Все чаще начинают подстерегать неудачи не только в любви, но и в делах. Из-за постоянного жульничества его перестали принимать при европейских дворах, из многих столиц выгоняли как преступника. Да и женщинам уже не нужен был стареющий плейбой без славы, денег и потенции. Все чаще великий любовник слышал отказ из уст женщин различных сословий и после очередного с горечью написал: «В тот роковой день в начале сентября 1763 я начал умирать и перестал жить. Мне было тридцать восемь лет». А в 50 «вечный игрок» хвалит себя за умеренность, экономию и крайне редко выкраивает из своего и без того скудного бюджета малую толику средств, чтобы изредка бывать в обществе женщин, немолодых и непривлекательных, но это все, что он мог себе позволить. Бурно прошедшая молодость сменяется болезнями и беллетристикой. «Не имея довольно денег, дабы помериться силами с игроками или доставить себе приятное знакомство с актеркой из французского или итальянского театра, я воспылал интересом к библиотеке монсеньора Залуского». Последний свой приют Казанова нашел в замке Дукс у своего давнего друга Шарля де Линя в качестве библиотекаря его племянника графа Вальдштейна. Именно там он завершает «Историю моей жизни», которая начиналась достаточно лихо и закончилась грустными сентенциями угасающего старика. Получая со всех сторон щелчки да насмешки, так как молодое поколение уже считало Казанову унылой пародией на давно прошедшую эпоху, сгорая от бессильной ярости, старик надеялся лишь на последнюю главу своей жизни - воспоминания. «Читатель простит меня, узнав, что писание мемуаров было единственным средством, мною изобретенным, чтобы не сойти с ума, не умереть от горя и обид, что во множестве чинят мне подлецы, собравшиеся в замке графа Вальдштейна в Дуксе». Когда-то в молодости он назвал себя «гражданином мира», что дало плоды в старости - родины у него действительно не было, как ни печально сие сознавать. Друзья похоронили его там же, в замке, в Богемии, отдав последние почести хоть и сомнительному, но все же яркому представителю своего времени…

Олег А. БАРАШИКОВ

Теги: Вальдштейн, Дукс, Казанова, Казанова «История моей жизни», Шарль де Линь