Хронологи, летописцы и историки утверждают, что не было на древней Руси человека, более ненавистного русичам, чем Святополк – сын и преемник Владимира НА Киевском престоле, заклейменный народом прозвищем «Окаянный». Его смерть летописец описывает таким образом: «во время бегства напал на него бес, и ослабели члены, он не мог сидеть на коне и несли его на носилках… в пустыне между Чехией и Польшей он кончил бесчестную жизнь свою. Стоит могила его на этом пустынном месте и до сего дня, и исходит от нее смрад великий».

Почему же такое произошло с князем Святополком? А потому, что «это Бог явил в поучение князьям русским, что, если они еще раз совершат такое же, зная об этом, они ту же казнь примут, даже еще большую». Святополк был братоубийцей. От его руки пали его братья – Борис и Глеб.

Обстоятельства этого двойного убийства поражают своей утонченной жестокостью. Борис спал в летнем шатре. «И они напали на него, как звери дикие, и копьями пронзили Бориса многажды, а вместе с ним и старого слугу, который, князя защищая, закрыл его своим телом… Убив Бориса, окаянные завернули его в ковер, положили на телегу и повезли, а он еще дышал. Святополк же, узнав, что Борис еще дышит, послал двух черных варягов прикончить его. Один пронзил мечом его сердце, а другой горло».

А вот как произошло убийство Глеба. Узнав о смерти брата, Глеб молился со слезами и «внезапно пришли посланные Святополком погубить Глеба… А повар княжеский, именем Торчин, вынес большой нож и зарезал Глеба, аки ягненка безвинного…»

Собственно говоря, можно практически безошибочно утверждать, что смерть Бориса и Глеба была предопределена. Ведь по хроникам и летописям известно, что последние годы Владимир управлял Киевским государством руками своих 12 сыновей, посаженных в ключевые русские города – от Новгорода до Тмутаракани, от Полоцка – до далекой Мерянской земли. Его смерть вела или к распаду государства, за которым последовала бы жестокая братоубийственная война, или же к его новой централизации путем той же братоубийственной войны.

Но вот погиб братоубийца Святополк. Киев достался Ярославу. А на Руси воцарился мир.

Можно бы добавить « и любовь», но любить Ярославу уже было некого. Посмотрите, какая сложилась картина.

Борис и Глеб пали от рук убийц, подосланных Святополком. Эти же убийцы, как сообщает рукопись, убили в Карпатах еще одного брата – Святослава. Сам Святополк умер. Еще один брат, Всеволод, отправился свататься к вдове шведского короля Эрика и был сожжен ею на пиру вместе с другими претендентами на ее руку (Сигри-да-убийца – такое историческое клеймо получила эта безумная женщина).

Вышеслав и Изяслав умерли еще при жизни отца: один – от воспаления легких, а другой, упав с крепостной стены.

О Станиславе и Позвизде летописи только упоминают, их судьба неизвестна. Псковский князь Судислав был оклеветан и посажен Ярославом в заточение, просидел в ужасной клети 24 года, пережил Ярослава и затем постригся в монахи. Непонятный случай произошел с Мстиславом Тмутараканским и Черниговским: в 1036 году во время охоты он внезапно заболел (!) и через пару часов скоропостижно скончался.

Итак, в высшей степени благоприятно сложились для Ярослава обстоятельства, давшие ему в руки безраздельное господство на Руси. Его назвали Мудрым, и десятки поколений поражались его благочестию. Он сохранил память о своих невинно погубленных братьях: именно Ярослав причислил их к лику святых в 1021 году. Первые русские святые стали необычайно популярны на Руси. В их честь нарекали княжичей. Им строили белокаменные церкви. «Рукой Глеба» благословляли князей на престол.

Но вот что сообщает скандинавская Эймундова сага. Варяжские предводители Эймунд и Рагнар были приглашены в Новгород «конунгом Ярислейфом», а в Новгороде не было другого «Ярислейфа», кроме Ярослава Владимировича. И эти предводители ворвались в княжеский шатер Бурислейфа (надо думать – Бориса) и убили его, а отрубленную голову Бурислейфа Эймунд преподнес Ярислейфу.

В криминалистике есть правило: отыскивая виновника, ищи того, кому преступление выгодно. Выгодно ли оно было Ярославу? На этот вопрос отвечает вся судьба «самовластца» XI века.

Так кто же в действительности осуществил «заказное убийство» – Святополк или Ярослав? Исторические свидетельства XI века дают основания предполагать, что у обоих руки в крови. Если один виноват в смерти Глеба, то за смерть Бориса как будто бы ответственен другой. Но гибель Святополка открыла для Ярослава блестящую возможность: свалить все на фактического соучастника, навсегда ставшего «Окаянным».

Если это так, то судьба легенды о Борисе и Глебе парадоксальна. Много столетий эта легенда пользовалась небывалой популярностью, обладая громадной моральной силой. Ведь заключенный в ней протест против братоубийственных войн служил или, по крайней мере, должен был служить цементированию единства Руси, быть призывом к прекращению междоусобиц. Ведь уже исподволь надвигалась на Русь страшная двухвековая татаро-монгольская беда.

Но возникла легенда как версия самозащиты, как попытка убийцы замести следы собственного преступления. И если сведения Эймундовой саги правдивы, то перед нами встает гигантская психологическая загадка. Народ, на глазах у которого произошли отвратительные и жестокие убийства, осмыслил их по-своему, увидев в них грозную внутреннюю опасность, особенно пугающую перед лицом дикого, кочевого нашествия. Но как версия самозащиты Ярослава переросла в народную легенду? Вот загадка, достойная исторической психологии!

В. ЯНИН

Теги: "Окаянный", Борис, Глеб, Древняя Русь, князь Владимир, русские князья, Святополк, Ярослав Мудрий