Георг Рихман родился 22 июля 1711 года в Лифляндии. Молодым он приехал в Петербург и был принят студентом «физического класса» Петербургской Академии наук. Спустя шесть лет Рихман уже стал профессором. Никто не мог так точно и старательно выполнить любой научный опыт, придумать, если требовалось, хитроумный прибор. Неудивительно, что скоро о Георге Рихмане заговорили как о большом мастере различных научных экспериментов.

В начале Рихмана заинтересовала  теплота. О ней ученые спорили тогда буквально до хрипо­ты. Многие полагали, что теплота есть дви­жение некой невесо­мой жидкости, «теп­ловой материи». Ее назвали теплородом. Рихман сперва тоже верил в теплород, но скоро разуверился и дальше уже отстаивал атомную теорию. «Нет сомнения, – писал он в одном из своих тру­дов, – что теплота зак­лючается в движении телесных частиц. Чем быстрее это движе­ние, тем больше дол­жна быть теплота».

Но больше всего ученого увлекало электричество. За­долго до рождения Рихмана немец Отто фон Герике изобрел электрическую маши­ну. В ней шар, отлитый из серы, натирали ла­донями рук. Поверх­ность шара электри­зовалась, на ней на­капливались электри­ческие заряды, кото­рыми потом можно было заряжать и дру­гие тела.

Рихман пытался электризовать все -воду, снег, лед, ртуть, уксус, молоко и, под­нося к ним палец, вы­зывал искры, а то и заметное свечение. Заряженным льдом зажигал спирт, нефть. Слух о любопытных опытах быстро раз­несся по столице. Даже царица Елизаве­та пожелала посмот­реть опыты с «элект­рической материей», и Рихману пришлось их выполнять прямо в апартаментах Зимне­го дворца.

Особенно его инте­ресовало влияние электричества на жи­вые организмы. В од­ном из опытов Рихман отмечал: «Если на же­лезной пластинке электризовать петуха, то в случае прикосно­вения рукой к концам его ног исходит шипя­щий голубой огонь». В другом опыте ученый заметил: «Голова, по­крытая волосами, в случае приближения к ней наэлектризован­ной железной прово­локи также чувствует болезненные щелч­ки».

Иногда к Рихману заходил его знамени­тый друг Михаил Ва­сильевич Ломоносов, который тоже уча­ствовал в опытах. После одного из них он так описывал свои ощущения: «Если го­лову под проволоку поставить, то почув­ствуешь колотье. Так­же, когда плечо при­ложить к проволоке, то и сквозь платье ко­лотье чувствуешь. Когда молоток прило­жишь ко лбу и зубам, а другим концом к про­волоке, то почувству­ешь немалую болезнь. Маленькие животные чувствуют большую болезнь, нежели ве­ликие. Я думаю, что карлам (лилипутам) больнее будет, неже­ли рослым людям».

Об американском ученом Бенджамене Франклине говорили, что он «отнял молнию у небес». И верно, Франклин доказал. что маленькая искор­ка в опытах по элект­ричеству и грозная молния – одно и то же явление природы. Чтобы    убедиться    в этом, он запускал к самым тучам воздуш­ный змей и по его на­мокшей бечевке сво­дил небесное элект­ричество на землю.

Едва до берегов Невы дошли известия о смелых опытах Франклина, Рихман и Ломоносов решили их повторить. В своем доме на Васильевс­ком острове Рихман соорудил установку для улавливания «гро­мовой силы». Сквозь черепичную крышу он выдвинул наружу же­лезный прут длиной метра полтора. От него вниз, в сени, шла изолированная прово­лока. Это был громо­отвод – не заземлен­ный и потому крайне опасный. Подобную же «громовую маши­ну» сделал в своем доме и Ломоносов.

6 августа 1753 года, когда оба ученых были в Академии, небо зак­рыла огромная грозо­вая туча. Гроза могла разразиться с минуты на минуту. Не теряя времени, Рихман и Ломоносов поспешили домой. Рихман захватил с собой художника-гравера а Ивана Соколова, ко­торому предстояло зарисовать ход опы­та.

Полчаса спустя Ло­моносов был уже у своей «громовой ма­шины». Михаил Васи­льевич вспоминал: «Внезапно гром чрез­вычайно грянул в са­мое то время, как я руку держал у желе­за, и искры трещали. Все от меня прочь по­бежали». Однако электрическая сила пошла на убыль.

Сели обедать. Вдруг распахнулась дверь, и появился че­ловек, слуга Рихмана – бледный, растерян­ный. «Профессора громом зашибло», -еле выговорил он по­белевшими губами. «В самой возможной страсти, как сил было много, – рассказывал Ломоносов, – при­ехав, увидел, что он лежит бездыханен». Трагедия    разыгралась в считанные се­кунды. Придя домой, Рихман, как был в па­радном голубом каф­тане, тоже направился к молниеотводу. Ху­дожнику он успел крик­нуть: «Не подходи, сие опасно!»

Сам же приблизился к прибору на расстоя­ние полуметра. И в этот миг в воздухе по­явился синеватый ог­ненный шар размером с крупное яблоко. Он подлетел к голове Рих­мана. Раздался силь­ный взрыв. Ученый от­кинулся назад и замер­тво рухнул на стоявший сзади сундук.

Огненный шар, убив­ший замечательного ученого, был шаровой молнией.

«Умер Рихман, – пи­сал Ломоносов, – прекрасной смертию, ис­полняя по своей про­фессии должность. Па­мять его никогда не умолкнет».

Геннадии ЧЕРНЕНКО

Теги: наука, Рихман, шаровая молния